paidiev (paidiev) wrote,
paidiev
paidiev

Споры об идентичности

Оригинал взят у kornev в Споры об идентичности
Прочитал недавно пару текстов, из которых следует, что, оказывается, до сих пор находятся добрые русские люди, живо и с болью в сердце реагирующие на троллинг типа «русских - нет», «русские - фиктивны», «русские - сброд». Еще и бросаются что-то объяснять заведомым троллям. Такая непосредственная реакция невольно наводит на мысль о «некрепкости в вере», о том, у людей есть некоторые проблемы с восприятием национальной идентичности. И это печально, поскольку «Любой народ существует ровно в той степени, в какой он сам верит в свое существование». Плохо, что оправдывающиеся внутренне хотят понравиться тем аудиториям, которые практикуют троллинг. Еще хуже, что всякому «мазо» обычно сопутствует «садо», и человек, уязвимый к такому троллингу, уже в русской среде сам нередко компенсирует эту уязвимость нападками на других, отрицая русскость оппонентов на основании пустячного несходства во мнениях и т.п. Все это приводит к нарушению фундаментального правила национальной гигиены (присущая нации агрессивность должна направляться вовне, а не внутрь себя, а любовь и потребность в признании – наоборот, внутрь нации, а не вовне).

Хотелось бы помочь таким «неоперившимся юношам» выработать правильную позицию в отношении национального троллинга. Прежде всего, усвоить некоторые очевидные вещи:

1. У любого троллинга есть мотив.

2. Этим мотивом НЕ может быть отсутствие объекта троллинга.

Никто не будет троллить несуществующего Единорога. Никто не будет троллить русских, если он всерьез убежден в их несуществовании или «фиктивности». Если человек «снизошел» до того, чтобы открыто троллить русских, отсюда логические вытекает следующее:

1. Он то как раз уверен, что русские существуют. Иначе кого же он тогда троллит?

2. Русские не просто существуют, а реально мешают ему жить, портят ему настроение, заставляют извиваться ужом на сковородке. И это относится не только к самым безыскусным и предсказуемым - украинским - троллям, но и ко всем вообще, даже к тем, кто придает себе налет «рафинированности». Нет мотива - нет троллинга. А мотив всегда один - «попоболь».

Другими словами, тролль уже самим фактом троллинга открывает нам, что «несуществующие» русские для него не просто реальны, а «реальны в кубе», они не по-детски утеснили его, они чем-то мешают ему жить, чем-то его страшат, вторглись в самые интимные области его личности. Выражаясь грубо, они его «духовно изнасиловали» самим фактом своего существования. Любой антирусский троллинг, и особенно «троллинг о несуществовании», как самый радикальный и агрессивный, есть прямое признание в том, что автор троллинга был «грубо изнасилован русским медведем». Фактически, это вопль насилуемого существа. Причем существо еще и больное на всю голову, поскольку содержание этого вопля буквально таково: «Насильник не существует! Он фиктивен!»

Еще нелепее в этой ситуации выглядит сам медведь-насильник, когда, слыша из-под себя этот вопль, он начинает сомневаться: «А существую ли я?». Будь спокоен, Мишка: существуешь, иначе бы оно так не орало.

Русский Халк разлегся на территории целого континента и прищемил амбиции, хвосты, лапки и причинные места множеству больших, средних и малых народов. Господа, вы всерьез ожидаете, что все нас будут любить? Да их морально подавляет сам факт нашего существования, что и порождает соответствующие мечты и фантазии. Армянина не удивляет, что его не любят азербайджанцы. Азербайджанца не удивляет, что его не любят армяне. А мы чем лучше армян или азербайджанцев? От инфантильной мечты, чтобы «нас все любили», нужно избавляться. Эта мечта – желание нравиться чужим, - как раз и делает нас уязвимыми. Русский человек должен спокойно и с холодным сердцем принимать тот факт, что «братья наши меньшие» его не любят. А не бросаться в ответ на любой троллинг доказывать, что «я не осел, я существую, полюбите меня». Принимайте любой антирусский троллинг как дополнительное доказательство существования русских и их значения в этом мире. Вот когда нас перестанут замечать, тогда и нужно будет беспокоиться по-настоящему.

Итак, нападки чужаков легко «отфутболить», если только вы в душе не желаете «нравиться» троллям. Только не вздумайте обращаться к ним с позитивным рассказом о русской идентичности, об истории и происхождении русских, устраивать с ними полемику на эти темы. Этот рассказ нужно обращать к своим, к тем, кто настроен выслушивать это благожелательно, или хотя бы к тем, кто соблюдает элементарные правила политкорректности.

Гораздо печальнее, когда антирусским троллингом, вольно или невольно, занимаются люди «с нашей стороны», пытаясь рассуждать о национальной идентичности. Дискуссии на тему «Кто такие русские», которые периодически воспроизводятся в среде национальных публицистов, часто дают повод подозревать, что многие из участников сами не верят в существование русских, сами считают русских фикцией или, попросту, «сбродом», который конституируется в нацию, только «проникшись» предлагаемой автором концепцией.

Люди не понимают, что если русские - не фикция и не сброд, а реально существующая общность, то их невозможно «учредить», «переопределить» или «конституировать». Они уже есть. (См. на эту тему «Особенности нацбилдинга применительно к русской ситуации»). Корректным здесь будет только такое «определение», которое является простым указывающим жестом на реально существующих русских (не «Русский таков и таков», а «Русские - вот эти и эти»). Причем это определение-указание должно быть максимально простым и интуитивно очевидным, ибо ведь и самый простой представитель нации отнюдь не лезет в справочники, чтобы определить, кто перед ним: русский, нерусский или полурусский, а сам как-то решает для себя этот вопрос.

Более того, это естественное определение русских будет интуитивно разделяться и теми, кто смотрит на русских со стороны, кто решает для себя вопрос: «Вот эти - русские, будем их бить». Например, задумаемся о том, на кого в первую очередь нацелен троллинг типа «русские не существуют». Кого таким образом хотят уязвить? В «группу риска», очевидно, попадают:

1. Люди, которые имеют веские основания считать себя русскими в силу своего происхождения.

2. Люди, которые предпочитают русскую национальную идентичность всякой другой национальной идентичности.

Люди, не разделяющие этих двух качеств, не найдут ничего обидного для себя в отрицании существования русских. И наоборот, люди, разделяющие оба эти качества, и есть русские с точки зрения «внешнего недружелюбного наблюдателя». А никакого другого «определения» русских на практике и не нужно. Нации, в конце концов, родились из потребностей войны. В своем исконном смысле «нация» - это те, кто воюют вместе против внешнего врага. Годное определение должно очерчивать тех, кто обречен воевать по нашу сторону линии фронта.

Кстати, это случайно получившееся определение далеко не так наивно и уязвимо для троллинга, как это может показаться. Сравним его с обычным «расширительным» определением: «Русский - всякий, кто считает себя русским». Проблема в том, что «русским» себя можно «считать» по-всякому. Например, так: «Я русский - даже в большей степени, чем вы, гадкие совки и ватники, но я самоопределился как политический украинец, как образцовый член украинской нации, и этим горжусь». Или так: «Все мы, граждане России, - на самом деле русские, по нации. Вы думаете, что я хоббит? Нет, я - русский хоббит. А мой уважаемый коллега - не эльф, а русский эльф. Русские, по сути, и есть совокупность хоббитов, эльфов и всякой твари по паре. Все вместе мы – «русские». А ты, рязанская морда, - не Русский, а русский никто. И не смей мне напоминать, что ты имеешь право считаться русским в большей мере, чем эльфы и хоббиты. Ибо это фашизм!»

Определение, данное выше, позволяет исключить случаи, когда человек называется русским только для того, чтобы издеваться над русскими и отрицать их право на субъектность. В частности, «русский хоббит» может считаться «русским», только если «внутренний хоббит» у него в голове стоит на коленях перед «внутренним русским», и он это открыто признает. (Впрочем, хоббит может оставаться хоббитом и быть при этом вполне приемлемым гражданином России, если сохраняет лояльность русскому большинству).

В этом определении достаточно осторожно обыграна «графа о происхождении». Это позволяет избежать обвинений в излишней «черепомерности» или в азиатской дотошности, когда «правильных» предков вычисляют до 12 колена и далее. Русским крестьянам, народу колонизаторов-ассимиляторов, это вообще не было свойственно, а русские дворяне нередко возводили свои генеалогии к нерусским предкам, и ничуть этого не смущались. «Веские основания» - не слишком жесткая и формальная, но все же понятная характеристика (к тому же допускающая проверку на полиграфе, если уж понадобится такая проверка). Она говорит о том, что человек, как минимум, должен сам верить в то, что он русский, а не «хоббит», и узнать это от папы и мамы, а не «из справочника». В принципе, источником таких «веских оснований» может быть даже обман со стороны родителей («Мы не марсиане, а русские, сынок. А вторая пара рук и щупальца – это чтобы ты мог сделать больше на службе русскому народу»).

Впрочем, вопрос о точном, филигранном проведении границы не имеет такого важного значения, какой ему обычно приписывают. У нации, как и у любого реального объекта в природе, есть своя «кожура», и эта «кожура» имеет определенную толщину, - у одних наций побольше, у других - поменьше. Если мы хотим определить нацию содержательно, то нужно исходить из ядра и его интересов, а не из соображений «как бы нам случайно не обидеть представителей толстой границы». Если «промежуточный» по своему происхождению человек действительно предпочитает русскую нацию всякой другой, то он должен терпимо относиться к недоверию «безальтернативно русских» и своими поступками стараться его преодолеть. Если человек считает, что «русские ему что-то должны», то он, возможно, ошибся нацией и ему следовало бы записаться в украинцы.

С бытовой точки зрения, большинство людей отнюдь не беспокоит «толщина» национальной границы и вполне устраивает ситуация, когда помимо безальтернативно «наших» и «ненаших» есть еще и «полунаши», точная идентификация которых зависит от меры лояльности, которую они проявляют в отношении национального большинства. Потребность однозначного различения «наших» и «ненаших» может возникнуть только на государственном уровне (например, когда формулируются правила, каким именно репатриантам следует давать гражданство автоматически). Эту границу и должно уточнять русское государство (когда оно будет построено). Нужно сохранить ему свободу рук, позволяя трактовать пограничные случаи так, как это выгодно русскому большинству в каждый исторический момент времени. В древних Афинах, к примеру, эта тема периодически пересматривалась: в эпохи перенаселения производилась «чистка», и из граждан изгоняли незаконно «примазавшихся» (ради «вэлфера») людей сомнительного происхождения. В эпохи, когда численность населения падала, а государству требовались рекруты, наоборот, в граждане официально записывали «полукровок» и вчерашних рабов, желающих послужить стране верой и правдой, бросаясь грудью на спартанские копья. Так ведет себя образцовое демократическое национальное государство.

Вернемся к теме позитивного рассказа о русской идентичности и ее историческом легендировании. Первейшее правило национальной гигиены: эта тема не должна рассматриваться как полемическая, как предмет для дискуссии с противниками нации. «Полемический этаж» надстраивается уже во вторую очередь. А в первую очередь речь идет о сугубо внутреннем русском деле, и концепция должна удовлетворять внутренним потребностям национальной консолидации. Она должна вызывать как можно меньше споров в русской среде, создавать фундамент для национального единства. Это главное, и именно это является целью национального легендирования. Идти сюда с радикальными новшествами и «оригинальными трактовками» – неуместно, поскольку они тут же вызовут непримиримые споры «половина на половину» и уничтожат саму суть национального легендирования. Нет ничего нелепее попытки «усовершенствовать» национальное легендирование ради спора с внешними оппонентами (украинцами и т.п.), уничтожая при этом объединяющий смысл этого легендирования и порождая поляризацию в русской среде.

Русские сегодня – отнюдь не «чистый лист», и, по контрасту с привычной концепцией русской истории, любое новшество превратится в повод для поляризации мнений. Радикальные новшества в сфере исторического легендирования можно было навязать безальтернативно в XIX веке или при Сталине, но в современной гиперинформационной среде это вызовет только очередной раскол среди русских. В этой сфере «лучшее – враг хорошего». Нужно брать за основу привычную, уже оправдавшую себя линию легендирования, созданную русской элитой в XIX веке. От нее даже советские историки не посмели существенно отступить и, наоборот, укрепили и расцветили ее в течение XX века. Мою собственную любительскую попытку довести эту линию легендирования до современной эпохи см. в старом тексте «Историческое легендирование русского этноса».).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments